RSS

Городской портал госуслуг
  • вконтакте
  • твиттер

История района

25_full.gif
Легенды и были о Марьиной роще

Откуда и когда возникло название «Марьина роща». Мнений существует множество. Так, историк Забелин пишет, что местность, прилегающая к слободе Марьинской, так называемая Марьина роща, в начале XV века принадлежала сыну боярина Федора Кошки (предку Романовых и Шереметьевых) Федору Голтяю, который был женат на дочери последнего московского Тысяцкого, боярыне Марье. Эта боярыня Maрья отличалась красотой и память о ней долго жила среди московских жителей, Существует еще одна легенда о Марье — атаманше стана разбойников. Через ее — лес не было проезда ни знатному князю, ни богатому купцу, лишь пешего бедняка пропускали свободно. Простой народ любил Марью и прозвал лес Марьиной рощей. Но многие из них склоняются к тому, что все народные домыслы связаны с сентиментальной повестью Жуковского. Это произведение осталось в творчестве Жуковского единственным опытом романтической прозаической повести. Писатель, как и каждый москвич того времени, посещал гулянья в Марьиной роще, проезжал по Троицкой дороге, любовался акведуком Мытищинского водопровода и рекой узой. Всё это было реальностью. И на основе этой реальности Жуковский создает легенду о прекрасной Марии, которая дала своё имя этой местности Москвы.

В рассказе В. Жуковского «Марьина роща» (1809), написанном в стиле старинного предания, автор рассказывает о любви красной девицы Марьи к певцу Усладу. События происходили на берегах Москва-реки, где неподалеку стоял терем грозного воеводы Рогдая. И вот Услад пообещал Марье сыграть свадьбу через шесть полных лун, когда той исполнится шестнадцать, а он сам завершит дело, связанное с обязательством перед его наставником и благодетелем Старым Пересветом. Во время их недолгой разлуки увидал Марью случайно богатырь Рогдай. Долго обхаживал он девушку, прельщая ее богатством и высшим светом в стольном граде Киеве. Не устояла Марья, вверила судьбу свою Рогдаю, т. к. думала, что пропал ее суженый. Когда же вернулся Услад и узнал о судьбе своей любимой, ушел в неведомые дали. Но через год, влекомый страшной тоскою, вернулся он обратно в родные края, чтобы умереть от тоски на том самом месте, где впервые познакомился с Марией. Ольга, лучшая подруга его любимой, встретив славного Услада, рассказала ему о том, что произошло после его ухода. Марья не смогла перебороть свою любовь к парню и всячески под разными предлогами оттягивала переезд Рогдая в Киев, а когда однажды в беспамятстве назвала его Усладом и призналась в своей любви, гнев богатыря был неистов. Он схватил девушку и отнес ее в свой терем. После этого никто и никогда более не видел ни Рогдая ни Марии, а терем тот постигло Божие проклятие. К нему селяне даже подойти боялись, а внутри него пусто и тихо, как в могиле. И вот ночью Услад решился сам войти в таинственный терем Рогдая, в полночь явился к нему призрак его любимой Марии и повел его через дремучий лес к берегам Яузы, притоку Москва-реки, где в низенькой хижине смиренный отшельник Аркадий рассказал Усладу о последних минутах его любви. Старец сам видел, как жестокий Рогдай невдалеке от этого места зарубил Марию. Она испустила дух на руках старца с именем Услада на губах. Услад поселился в обители Аркадия, на могиле Марии, где вскоре была воздвигнута часовня, а спустя много лет пришла последняя минута и для самого Услада. Прошли годы, исчезла и хижина отшельника, и скромная часовня, и камень на могиле Марии — все исчезло, но место это с тех пор зовется в народе Марьиной рощей.

На самом деле топоним Марьина Роща, ставший названием этого московского района, возник на карте в первой половине XVIII в., указывая на то, что эта роща находилась вблизи деревни Марьино. Она издавна входила в состав владений села Останкино и располагалась там, где сейчас проходит Калибровская улица, до 1953 г. именовавшаяся Марьина деревня. В конце XVI в. — это пустошь на речке Копытовке, правом притоке Яузы. Позднее, после бедствий Смутного времени начала XVII в., при боярине Иване Борисовиче Черкасском здесь возникает слободка Марьино, в которой в 20-е годы XVII в. уже числилось 12 крестьянских дворов.

Вскоре поселение разрастается и по описанию 1646 г. за его племянником Яковом Куденетовичем Черкасским значится «деревня Марьина слобода, а в ней бобыли беспашенные кормятся на Москве всякими промыслы и работою, 80 дворов, людей в них 202 человека». Столь быстрый рост населения в слободке Марьино объяснялся весьма просто. Во владениях ЯК. Черкасского поселились ремесленники различного рода: квасники, холщевники, овчинники, котельники и другие (одних только кузнецов в слободке числилось 8 человек). Все они торговали своими изделиями в столице, но при этом, пользуясь покровительством всесильного князя, не платили налогов в отличие от других горожан из московских «черных сотен».

Городские ремесленники с неприязнью смотрели на своих конкурентов, и не случайно, что одним из требований московского восстания 1648 г. стало требование вывода ремесленников из подобных «белых» (т. е. не плативших городские налоги) слобод, с тем чтобы повинности распределялись между всеми налогоплательщиками. Это решение было оформлено на состоявшемся в 1649 г. специальном Земском соборе, собравшемся в Москве. Как ни противился этому требованию Яков Куденетович, но в итоге в 1651 г. всех ремесленников, живших в Марьине, переселили в столицу.

Переписная книга 1678 г. при новом владельце этих мест князе Михаиле Яковлевиче Черкасском в слободе Марьино, Бояркино, застает 2 двора «дворовых служних», 20 дворов бобыльских (71 человек), «да в тех же дворах 8 семей захребетников, людей в них 20 человек» и двор скотный. Наряду с крестьянами отмечены и ремесленники: резчики, иконописцы, шорники.

Эпоха петровских преобразований с ее многочисленными войнами потребовала значительных рекрутских наборов, и, как следствие этого, численность населения во многих подмосковных селах и деревнях довольно заметно уменьшилась. Не избегло этой участи и Марьино. По документам 1709 г. на 35 дворов Марьина пришлось только 53 души мужского пола, 6 дворов пустых и 2 двора нищих.

Мужская линия князей Черкасских владельцев Марьина и Останкина, заточилась на князе Алексее Михайловиче канцлере Анны Иоанновны и Елизаветы Петровна. Его единственная дочь Варвара Алексеевна вышла замуж за графа Петра Борисовича Шереметева, и с 1743 г. на протяжении полутора столетий эти земли числились за родом Шереметевых.

В их огромной останкинской вотчине Марьино имело подчиненное значение: здесь жили различные ремесленники, обслуживавшие хозяйство Останкинского дворца: резчики, позолотчики, иконники, котельщики, слесари, столяры, оловянишники, точильщики шпаг, сапожники, чеканщики, среди женщин — ткачихи и вязальщицы. Судя по материалам XVIII в., число дворов в деревне колебалось от 27 до 12, а население деревни от 148 до 62 душ. Половина крестьян находилась на барщине, а другая половина (в основном мастера) — на денежном оброке. Когда в конце XVIII в., уже при Николае Петровиче Шереметеве, строился знаменитый Останкинский дворец, его высокохудожественные паркеты, резные двери и мебель делали марьинские крестьяне — Иван Мозжухин, Пряхин и Мочалин. Известны и другие фамилии здешних крестьян этого времени. Самой распространенной среди них была фамилия Годовиковых, которую носила почти половина жителей деревни.

Значительную прослойку населения Марьина составляли дворовые люди Шереметевых. В 1800 г. в деревне числилось 102 жителя (из них 87 крестьян и 15 дворовых), в 1848 г. — 210 человек (160 крестьян и 50 дворовых), в 1861 г. — 169 человек (131 крестьянин и 38 дворовых). К концу XIX в. население деревни составляло 358 человек.

Сохранившиеся материалы московской вотчинной конторы Шереметевых дают представление о быте крестьян Марьина. Помимо выполнения барщины и уплаты оброка им приходилось делать и другие работы. Так, в 1768 г. марьинцев заставили обустраивать три версты Троицкой дороги — необходимо было обкопать ее рвом шириной полтора аршина и насыпать аршинный слой грунта. Задание это было настолько непосильным, что крестьяне обратились с просьбой освободить их от этой работы «в виду их бедности». То, что это были не пустые слова, показывает рост недоимок по Марьину. Если в 1835 г. они составили 335 рублей, то к 1857г. — 733 рубля, а вместе с накопившимися штрафами — 1718 рублей.

В начале XIX в. деревня на некоторое время становится довольно модным дачным местом. Помимо издавна распространенного здесь перчаточного промысла (им были заняты в основном женщины), крестьяне начали сдавать свои избы московским дачникам. Среди них были и довольно известные люди. Так, здесь бывал композитор А. Е. Варламов, автор популярных в то время романсов и песен. Считается, что именно в Марьине он написал свою песню «Красный сарафан».

Своей популярностью среди дачников, Марьино было обязано близостью к первопрестольной и знаменитой Марьиной роще, располагавшейся к югу от деревни. Здесь издавна располагался густой лес, где еще в XVII в. бывала царская охота. Наиболее ранние сведения о нем относятся к первой половине XVII в., когда тут упоминается Князь Яковлевская роща, названная так по имени Якова Куденетовича Черкасского. Позднее, уже в XVIII в. она стала именоваться Марьиной рощей.

На западе роща граничила с землями Бутырской слободы, на юге — с выгонными землями Переяславской ямской слободы и села Сущева. В конце XVII — начале XVIII в. начинается весьма своеобразное освоение городом этих мест.

Близ западной окраины рощи на земле Бутырской слободы в XVII в. возникает так называемое «немецкое кладбище», где хоронили служивших в полку иностранцев-офицеров. В частности, здесь были похоронены командир Бутырского полка известный генерал Патрик Гордон, шотландец по происхождению, выходец из Прибалтики, пастор Глюк, служанкой которого одно время была Марта Скавронская, будущая императрица Екатерина I.

В последующем, число могил здесь увеличивается. В Средневековье горожан обычно хоронили близ приходских церквей. Позднее ситуация меняется. Европейские правительства, исходя из санитарных соображений, стали в XVII и особенно в XVIII в. запрещать захоронения людей в городской черте, вынося кладбища за пределы города. Не стала исключением в этом плане и Россия. Во второй четверти XVIII в. сюда, в район выгонной земли, переносят божедомку — место погребения неопознанных трупов, найденных на улицах Москвы, а в 1750 г. по указу императрицы Елизаветы Петровны в южной части Марьиной рощи возникает первое московское общегородское кладбище, получившее название Лазаревского (по церкви Святого Духа, имевшей приделы св. Лазаря и евангелиста Луки). На Лазаревское кладбище перевели «убогий дом» существовавший там, где стояла церковь св. Иоанна Воина на Божедомке, близ Екатерининского парка (сейчас на этом месте стоит гостиница).

Примерно с этого времени Марьина роща становится местом гуляний москвичей, не имевших возможности выезжать на лето в свои подмосковные усадьбы. Самым известным было гулянье в Семик — на седьмой неделе после Пасхи. Эта традиция возникла не случайно. В четверг этой недели было принято хоронить все неопознанные трупы, поминая всех пропавших без вести, и москвичи приходили к божедомкам, надеясь, что именно тут были похоронены их близкие или друзья. Несмотря на то, что на новом кладбище захоронения производились не раз в году, а регулярно, традиция посещения кладбищ именно в этот день оказалась очень устойчивой. Родственники умерших и многие посторонние люди, приходившие на кладбища, затем на целый день отправлялись в соседнюю рощу, где поминки сопровождались возлияниями, песнями и хороводами, плясками и игрой на музыкальных инструментах. Так, поминальные праздники в Семик постепенно превратились в гулянья, собиравшие массы мещан, ремесленников и другой публики. Позднее, здесь появились трактиры, балаганы, где давали свои представления музыканты, певцы, плясуны, входившие в моду цыганские хоры.

К началу XIX в. марьинорощинское гулянье стало настолько популярным у москвичей, что в 1809 г. молодой еще тогда поэт-романтик В. А. Жуковский, в подражание НМ. Карамзину, пишет сентиментальную повесть «Марьина роща», над которой проливали слезы тогдашние красавицы.

Наибольший размах гулянья в Марьиной роще получили после изгнания французов из Москвы. Они достигли такой известности, что стали темой театрального спектакля-дивертисмента «Семик, или Гулянье в Марьиной роще», впервые поставленного 25 января 1815 г. на сцене театра С. С. Апраксина на Знаменке. Успех был настолько велик, что современник вспоминал: «Публика не могла насмотреться, и потому сделано было распоряжение давать этот дивертисмент не в счет абонемента (т. е. вне объявленного репертуара; в первый же месяц после премьеры он был повторен 15 раз). Лучшие певцы и певицы в нем участвовали; большое число красавиц, на выбор, рисовались в русской пляске в богатых сарафанах; тут же знаменитый песельник Лебедев восхищал своим хором; первые певцы — артисты и русские солдаты славили подвиги оружия».

Путеводитель 1827 г. сообщал: «На разных местах сей рощи расставлены палатки, там ресторация, здесь комедия, тут горы, в другом месте красиво устроенный домик... Несколько верст в окружности со всеми прелестями неподкрашенной природы составляют место прогулки. Любители рассеянности, подите в толпы около шатров, там найдете пищу оной; любители скромных картин семейственного удовольствия, подите несколько далее, и глазам вашим представятся группы сидящих около самоваров или около вкусных пирогов... Подите теперь еще далее в рощу, и другие уже картины рисуются в глазах ваших: тут буйная юность пирует кругами за полными чашами, вино пенится в бокалах». Именно в этом году, 19 мая 1827 г. здесь побывал АС. Пушкин. Упоминает эту традицию и М. Ю. Лермонтов в своем романе «Княгиня Лиговская». По рассказам известной мемуаристки XIX в. ЕП. Яньковой, «гулянье в Семик бывало очень большое в Марьиной роще... в особенности же, если гулянье 1 мая в Сокольниках от дурной погоды не бывало или не удалось, то в Семик в Марьиной роще народа бывало премножество и катались в каретах».

Но уже ближе к середине XIX в. характер гуляний в Марьиной роще заметно изменяется. Ко второй половине 1830-х годов относится очерк М. Н. Загоскина «Марьина роща», описывающий обычное воскресное гулянье: «Как это странно, в Москве самые любимые гулянья простого народа — Ваганьково и Марьина роща; Ваганьково — кладбище за Пресненской заставой, Марьина роща — также старое кладбище в двух шагах от Лазаревского кладбища: одним словом, это место самых буйных забав, пьянства и цыганских песен окружено со всех сторон кладбищами. В этой Марьиной роще все кипит жизнью и все напоминает о смерти. Тут, среди древних могил, гремит разгульный хор цыганок; там, на гробовой плите, стоят самовар, бутылки с ромом и пируют русские купцы...».

В 50-60-е годы XIX в. гулянья в Марьиной роще еще продолжались, но сама она. прежде привлекавшая публику тенистыми деревьями и кустарниками, превратилась, по выражению современника, «в какую-то пародию леса». По его свидетельству, с постройкой Николаевской железной дороги, прошедшей к 1851 г. через рощу, «много вырублено дерев, а посадок других, молодых, не было, земля в ней вся вытоптана, редко показывается недоросток бледной травки: к тому- же там старые деревья год от году все более и более падают трупами: поэтому и остался какой-то остов рощи...».

Эти перемены отразились и на самом Марьине. Известный бытописатель того времени С. М. Любецкий писал в 1870-е годы «В старину Марьина деревня переполнена была дачниками, по причине близости ее к городу и по соседству с густой обширной рощей, где можно было набрать грибов и ягод... В настоящее время она стоит обнаженная на солнцепеке; кое-где, около нее высятся тощие березы, рябинник и запыленные акации, а сзади пролегает Николаевская железная дорога, оглашаемая пронзительными свистками и пыхтеньем огнедышащих паровозов».

В 1880-е годы Шереметевы вырубают остатки Марьиной рощи. Земля была разбита на участки и стала сдаваться в аренду под застройку. Тогдашняя планировка в основном сохранилась до сих пор: пять прямых улиц были проведены с юга на север, семнадцать проездов пересекали их под прямым углом. Все улицы, кроме одной, Александровской (ныне Октябрьская), и проезды носили номерные названия: 1-я улица Марьиной рощи, 2-я улица Марьиной рощи, 1-й проезд Марьиной рощи, 2-й проезд Марьиной рощи и т. д. Проведение соединительной ветки между Николаевской и Александровской железными дорогами в 80-е годы XIX в. ограничило Марьину рощу с севера, и ее территория включается в зону городского строительства. До 1917 г. большая часть этого района по-прежнему продолжала принадлежать Шереметевым, которые передали землю в долгосрочную аренду Шереметевскому поземельному обществу. Последнее разделило земли под участки и раздавало их под застройку.

Вскоре здесь появляются первые промышленные предприятия: кондитерская фабрика Марии Струккен (позднее Соловьева) со 150 рабочими, столярно-мебельная фабрика B. C. Савельева, бахромная фабрика А. Л. Николаевой и льнопрядильная фабрика М. С. Дымшица. Типолитографическая фабрика товарищества В. В. Чичерина (286 рабочих), созданная в 1898 г., изготавливала конторские книги и прочие писчебумажные изделия. В 1891 г. возникли бумажнокрутильная и шерсторазмоточная фабрика Торгового дома Зотова и Помельцова (150 рабочих), фабрика резиновых изделий К. Вейербуша и К0, в 1900 г. — кожевенная фабрика В. Б. Антипенкова. Всего в Марьиной роще находилось 29 промышленных предприятий. Крупнейшим из них были чугунолитейный завод Густава Листа и предприятие Анонимного общества русско-бельгийских патронных заводов.

Все это привело к тому, что на рубеже XIX-XX вв. население Марьиной рощи росло чрезвычайно быстрыми темпами. Если в 1897 г. в ней проживало 7,9 тыс. человек, то к 1912 г. насчитывалось уже 39 тыс. С этого времени Марьина роща становится одной из фабричных окраин Москвы. Среди остальных пригородов она отличалась своей худой славой. Подавляющее большинство рабочих здешних предприятий не имело своего угла, и сдача жилья стала очень распространенным промыслом, причем не только среди домовладельцев: снявшие квартиру, сдавали уже от себя комнаты, а хозяева комнат пускали коечников. Зачастую тут находили убежище воры, грабители, скупщики краденого и прочие подобные элементы. Недаром здесь в это время бытовала поговорка: «В Марьиной роще — люди проще».

Район Марьиной рощи мог служить эталоном неблагоустроенности московских рабочих окраин. «Канализации нет. Очистка нечистот производится примитивным способом — тянутся обозы "золотарей", вывозящие нечистоты, распространяя невозможный смрад», — писал в 1912 г. посетивший Марьину рощу корреспондент газеты «Московский листок».

Что касается самой деревни Марьино, она продолжала существовать вплоть до советского времени. После отмены крепостного права у местных крестьян оказалось в распоряжении всего 175,5 гектаров земли (из них сенокосы занимали 130,8 гектаров, под пашней было 24 гектара, а под усадьбами — 20,7 гектаров. Временнообязанные отношения сохранялись до 1882 г. Близость к столице заставила перейти с хаебопашества на более доходную торговлю молоком. «Когда вышли на волю, — передает слова одного из местных крестьян участник земского обследования 1881 г., — то всю пашню запустили под покосы и завели много скота». Продажа молока давала довольно хороший достаток, однако постепенно владения крестьян все более и более сокращались за счет продажи земли под застройку промышленными предприятиями. В итоге после Октябрьской революции у крестьян осталось всего 18,5 гектаров земли. Выход они находили за счет отходничества. Многие из них устраивались золотарями и вывозили нечистоты из московских домов, другие уходили на работу в Москву половыми и чернорабочими, третьи устраивались на близлежащие фабрики. Из сельскохозяйственных занятий большое развитие получил цветочный промысел. В 1929 г. из 63 домов деревни цветоводством занимались 47 хозяйств, а всего под цветочными плантациями было занято 4.1 гектара. Тогда в селении насчитывалось 874 человека. В 1926 г. Марьино было электрифицировано.

Но определяющим в развитии здешних мест стала индустриализация. В начале 1931 г. около южной окраины деревни развернулось строительство завода «Калибр» — первого крупного специализированного предприятия по производству точных измерительных приборов, который был сдан в эксплуатацию в 1932 г. В этот период деревня уже официально вошла в состав Москвы. После 1917 г. она значилась сначала в Ростокинском, а затем в Сокольническом районах столицы. Тем не менее, еще пару десятилетий здесь продолжал действовать колхоз, позднее вошедший в укрупненный колхоз им. Сталина, функционировавший еще в 1950-егоды.

Исторические названия улиц Марьиной рощи

МАРЬИНА РОЩА, район
Название района идет от упоминающейся в документах XVII в. дер. Марьино, находившейся в лесистой местности на р. Копытовке и принадлежавшей югу князей Черкасских. Название деревни связывают с именем дочери князя М. Я. Черкасского. В 1742 г. близ дер. Марьино прошел Камер-Коллежский вал, а лес, сохранившийся между деревней и валом, получил название Марьинa роща. В 1880-х гг. роща была вырублена, а ее территория застроена деревянными одно- и двухэтажными домами; эта местность получила название Марьина роща. С конца 1960-х гг. она встраивается современными домами и ныне составляет часть образованного в 1995г. района Марьина роща.

МАРЬИНОЙ РОЩИ, 2-я, 3-я улицы
Местность Марьина роща при застройке была разделена четырьмя номерными продольными улицами и 17-ю также номерными поперечными проездами. Система нумерации проездов складывалась постепенно. В XIX в. получили названия 1-7-й проезды, находившиеся «до железной дороги», и 1-7-й проезды «за железной дорогой», а проезд, расположенный вдоль ж. д. назывался Дорожный или Брестский (линия выводила к Брестскому, ныне Бело¬русскому, вокзалу). Было очевидно не¬удобство примененной системы, постоянно приводившее к недоразумениям. Поэтому в 1929г. была принята единая система нумерации с 1-го по 15-й проезд. В 1930 г. к ним были добавлены 1б-й и 17-й проезды. При последующих планировках были утрачены 1-я улица, 7-й, 16-й проезды. До 1929 г. они назывались 1-6-й проезды Марьиной рощи до линии железной дороги.

МАРЬИНОЙ РОЩИ, 8-й проезд
До 1929 г. назывался Дорожный пр. по расположению вдоль линии ж. д. Употреблялось также название Брестский пр. по направлению этой соединительной линии к Брестской железной дороги.

МАРЬИНОЙ РОЩИ, 9-15-й проезды
До 1929 г. назывались соответственно 1-7-й проезды Марьиной рощи за линией железной дороги.

МАРЬИНОЙ РОЩИ, 17-й проезд
В прошлом 6-й Лихоборский пр. Переименован в 1930 г.

АННЕНСКАЯ улица
Название известно с конца XIX в. В 1954 г. к улице была присоединена соседняя Иоакимовская ул. По-видимому, улицы получили названия по бывшей церкви (или часовне) Иоакима и Анны (родители Богородицы).

ВЫШЕСЛАВЦЕВ 1-й переулок
Назван в 1922 г. по находившимся здесь в XVIII в. Вышеславцевым прудам. Их название связано, видимо, с владениями неких Вышеславцевых (известен Вышеславцев Михаил Матвеевич в XVb., Вышеславцевы Федор и Семен в XVIIb.). Прежнее название — 1-й Неглинный пер. — по р. Неглинной, в верховьях которой расположен переулок.

ВЫШЕСЛАВЦЕВ 2-й переулок
Назван в 1922 г. Прежнее название — 2-й Неглинный пер.

ДВИНЦЕВ улица
Названа в 1967 г., в память о солдатах 5-й армии Северо-Западного фронта (Первая мировая война), выступивших против Временного правительства России, и летом 1917 г. заключенных в тюрьму г. Двинск (ныне Даугавпилс в Латвии. Ранее — 1-я Новотихвинская ул. (см. Новотихвинская ул.).

ДОСТОЕВСКОГО улица
В Мариинской больнице для бед¬ных в должности штабс-лекаря работал отец писателя с мировым именем Федора Михайловича Достоевского. Квартира, в которой жил Федор Михайлович с 1821 года по 1837 год сегодня сохраняется как музей. Ранее улица, где они расположены, называлась Божедомка, сегодня — это улица Достоевского.

ИНСТИТУТСКИЙ переулок
Название получил в конце Х1Хв. по ближнему Александровскому институту для детей мещан и чиновников (ныне в зданиях института размещена больница). Назывался также Александровским, а первоначально — Сорокинским (по фамилии одного из домовладельцев).

ЛАЗАРЕВСКИЙ переулок
Название возникло в ХIХ в. по ближнему Лазаревскому кладбищу, открытому как городское, в 1750 г. при церкви Воскресения праведного Лазаря
(ныне — церковь Сошествия Святого Духа). В советское время кладбище было превращено в детский парк. До 1986 г. — 1-й Лазаревский пер. (2-й Лазаревский пер. был в 1976 г. присоединен к ул. Советской Армии).

МИНАЕВСКИЙ переулок
В 1914 г. у землевладельца Миняева городские власти приобрели землю между Тихвинской и Новосущёвской улицами, где было нарезано шесть Минаевских пер. (в названиях фамилия землевладельца была искажена). Из этих переулков сохранился лишь 2-й Минаевский, получивший свое название в 1986 г.

НОВОТИХВИНСКАЯ улица
До 1986 г. — 2-я Новотихвинская ул. (1-я Новотихвинская ул. в 1967 г. переименована в ул. Двинцев). Названа в начале XX в. как новая улица по соседству с Тихвинской ул.).

ОБРАЗЦОВА улица
Названа в память о Владимире Николаевиче Образцове (1874-1949) — специалисте в области железнодорожного транспорта, жившем на этой улице. Здесь располагается и Московский институт железнодорожного транспорта (до революции — Институт инженеров путей сообщения Императора Николая II), профессором которого был В. И. Образцов. До 1919 г. — Бахметевская ул., по фамилии домовладельца середины XVIII в. Некоторое время улица называлась также Институтской.

ОГОРОДНЫЙ проезд,
Изначально назывался как Безымянная ул. Получил современное название с изменением типа городского объекта 1927 г. по находившимся здесь огородам

ОКТЯБРЬСКАЯ улица
Распространенное идеологическое название советского времени (в честь Октябрьской революции) получила в 1936 г. исконное название — Александровская. ул. по находившемуся здесь с Александровскому институту благородных девиц среднего сословия (назван в честь Александра I), где в 1812 г. была построена церковь Александра Невского.

РИЖСКАЯ площадь
Возникла в середине XVIII в. Называлась Троицкая и Переяславская (по ведущей от площади дороге на Троице-Сергиеву лавру и далее — на г. Переяславль-Залесский). Позднее закрепилось название пл. Крестовской Заставы, обусловленное расположением площади у Крестовской заставы Камер-Колтежского вала. Это название застава (ранее Троицкая) получила по стоявшей возле нее часовне, где с 1652 г. находился крест (поставлен в память встречи мощей святого Филиппа) — место поклонения богомольцев на пути в Троице-Сергиеву лавру, позже крест был водружен и на самой заставе. Современное название площадь получила в 1947 г. по расположенному на ней Рижскому вокзалу.

СОВЕТСКОЙ АРМИИ улица
В 1965 году в ознаменование 20-летия Победы это название было присвоено улице, на которой находится Центральный музей Вооруженных Сил СССР.

СУЩЕВСКИЙ ВАЛ улица
Возникла в 1922 г. На участке Камер-Коллежского вала, примыкавшем к бывшему селу «Сущёво», которое находилось к северу от Тверских и Петровских ворот Земляного города, в верховье речки Неглинки, в летнее время местность и сама речка пересыхала, отсюда и название «Сущёво» от слова «сухо». Что и определило название улицы. Ранее называлась ул. Камер-Коллежский Сущёвский Вал.

СКЛАДОЧНАЯ улица
Первоначально — Филаретовская ул., по фамилии домовладельца ХIХ в. В 1922 г. переименована по располагавшимся на этой улице складам.

СКЛАДОЧНЫЙ ТУПИК
Назван в 1991 г. по Складочной ул., к которой примыкает.

СТРЕЛЕЦКАЯ И ПОЛКОВАЯ УЛИЦЫ
Названы в конце 19 века по их близости к Бутырской слободе, где в 17 веке жили стрельцы, а позднее солдаты Бутырского полка. Бутырский 66 пехотный полк был сформирован в 1796 году. Получил георгиевское знамя за сражение при Краоне (23 февр. 1814) и за Севастополь 1854 и 1855 гг., а также знаки отличия за войну с французами в Италии (1799) и с турками (1828-29).

ТИХВИНСКАЯ УЛИЦА
Название присвоено по построенной в 1696 г. церкви, главный престол которой был освящен в честь Тихвинской иконы Божией Матери. В 1935 г. храм был закрыт и передан для производственных целей Станкоинструментальному институту. В 1992 г. он возвращен Церкви и в нем возобновлены регулярные богослужения.

ТРИФОНОВСКАЯ УЛИЦА
Первоначально Трифоновский пер., позже Трифоновская ул., получившие названия по церкви мученика Трифона, построенной в подмосковном селе Напрудное в конце XV в. С XIX в. улица в черте Москвы. В 1954 г. к ней присоединен Бахметьевский пер., называвшийся по соседней Бахметьевской ул. (ныне ул. Образцова).

ШЕРЕМЕТЬЕВСКАЯ УЛИЦА
Первоначально 1 -я улица Марьиной рощи. Название Шереметевская ул. употребляется с XIX в., обусловлено расположением улицы на землях, некогда принадлежавших графам Шереметевым, род которых известен с XIV в. Принятое современное написание названия связано с распространенным вариантом фамилии Шереметьев.

1-Я И 2-Я ЯМСКАЯ УЛИЦЫ
В ХIХ в. улицы Переяславской ямской слободы получили номерные
названия.